Арсен Абдуллаев: Я начну с самого начала. Граффити в Дагестане зародилось намного позже, чем граффити-культура в России. Были пацаны, которые танцевали брейк, читали реп и параллельно рисовали граффити. Мне это нравилось в тех людях, потому что они распылялись во все стороны. По крайней мере, в Дагестане на тот момент было именно так. Позже эти парни, может быть, повзрослели, может быть, расхотели, но они ушли из культуры. И, можно сказать, что граффити-культура в Дагестане тогда временно умерла. В первый раз.

«ТК»: Почему так произошло? Потому что их было мало, и они в какой-то момент просто дружно решили этим не заниматься?

Арсен: Я бы не сказал, что их было мало, их было тогда даже больше, чем сегодня! Просто кто-то из них вырос, а тогда они, в основном, были наши ровесники, и были те, кто старше нас. Просто, наверное, что-то перегорело в них, и они поняли, вернее, посчитали граффити не столь серьёзным занятием.

Георгий Магомедов: Для большинства людей, граффити – этап взросления, ребячества, ты просто рисуешь что-то и всё. Здесь вообще всё зависит от того, как ты сам к этому относишься.

Арсену в этом году исполняется 21 год, Георгию – 20. На сегодняшний день ребята, понимая что граффити у кого-то может быть делом чисто возрастным, никуда от этой культуры уходить не собираются. Потому что граффити – не временное увлечение. Очевидно, что, как и любая другая культура, уличное искусство связано с соответствующим особым мировосприятием. Арсен, знающий всю историю, как минимум, дагестанского граффити, с нескрываемым удовольствием и осведомлённостью рассказал об истории этого искусства.

Арсен: Потом, где-то через год после того, как затихла первая волна, зародилась волна вторая. Но это было уже более юное поколение, в основном, школьники, которые просто интересовались хип-хопом и как-то собрались вместе, решили создать свою команду граффити. Из этой тусовки многие люди ушли, и волна вторая постепенно переросла в волну третью, которая существует сейчас. Тогда в граффити осталось очень мало людей – всего два или три человека. Потом к ним присоединились ещё человек семь из новой волны. И вот, если так смотреть, в Дагестане на данный момент мы относимся как раз к третьей волне граффити. Третья волна – где-то десять человек, которые серьёзно рисуют. Они не просто говорят: я рисую граффити, и при этом в год даже ни одной работы серьёзной не делают. Третья волна, я считаю, вообще намного серьёзней, чем всё, что было до этого. Здесь каждый ставит своей целью не просто занятие граффити, а именно развитие. И я считаю, что это показывает, насколько серьёзно человек относится к своему делу, пусть это даже просто хобби. И в этом году, я уже могу сказать с уверенностью, что граффити в Дагестане носит развивающийся характер, и оно будет развиваться дальше. Есть, конечно, какие-то недопонимания между разными командами, допустим, так получилось, что сейчас наша с ним [с Георгием, – прим. автора] команда полностью изолирована от другой существующей.

«ТК»: А сколько вообще команд в Дагестане?

Георгий: Вообще во все времена развития граффити была такая аналогия, что одновременно рисовали всегда две команды.

«ТК»: Как Ист-кост и Вест-кост, только в граффити?

Георгий: Да, да! (смеётся).

Арсен: Что-то вроде этого, но третья волна немного отличилась как раз тем, что на начальном этапе было, по-моему, что-то около четырёх команд, да?

Георгий: Да, было четыре команды, но некоторые распались.

Арсен: Так получилось, одна команда распалась, объединилась в другую, но, в целом, было четыре команды. И ни одной из них сейчас не осталось. А вот состав граффитчиков остался тот же. Все, кто были в этих четырёх командах, рассортировались, и так получилось, что сперва стало три новых команды, теперь их две – мы разделились с другими художниками из-за недопонимания.

«ТК»: В чём недопонимание?

Арсен: Недопонимание было в отношении граффити, в самой его сути. И у нас с ними были даже стили разные. Я, допустим, вижу в граффити классические шрифты. Я не понимаю то направление, в котором работают они. Мне оно просто не нравится. К тому же там были и личные отношения, из-за которых распадались эти команды и образовывались новые. В любом случае, сейчас есть две команды, которые развиваются, и вторая команда тоже вносит свой вклад в граффити-культуру в Дагестане. Пусть и каждый развивает её своим способом. Мы, например, работаем не только на свою команду. Сама идея открытия граффити-школы – это была идея именно развития граффити в Дагестане. Когда я начинал два года назад, для меня очень сложным было искать информацию. Но у меня было желание, просто огромное желание!

«ТК»: Откуда ты вообще узнал о граффити?

Арсен: Ещё когда был первый поток, я учился в школе, видел по городу надписи, и у нас была команда одна, я её хорошо помню, потому что название именно их команды я перерисовывал себе в тетрадь. Это была команда Dolphins Boys Crew, сокращенно DBC. И вот эту надпись я постоянно рисовал в тетради.

Георгий: При этом, не понимая значения надписи – ему она просто нравилось.

Арсен: Да. Потом я на время забыл об этом. И где-то на втором курсе университета я опять загорелся. Потом, когда начал вспоминать именно свою историю, я понял, что граффити – как зараза, которая попала в тебя, и даже после временной спячки она снова просыпается. Когда начал вспоминать, с чего это началось вообще, я думал, может быть, DBC – это какая-то группа, я начал искать в Интернете информацию о ней, но ничего не нашёл. А потом, как-то гуляя по своему району, узнал, что эти ребята живут от меня через несколько домов. И тогда я нашел для себя расшифровку этой надписи, понял, откуда всё пошло.

Арсен рассказал, что ему довелось-таки познакомиться с одним из участником DBC. Только с одним, потому что остальные на тот момент уже разъехались по другим городам. В то же самое время Арсен узнал и других уличных художников первой волны.

Арсен: Я познакомился с графитчиками первой волны, и они мне рассказали лично, как это было, как они начинали, как им было тяжело, потому что краски в то время не было, её приходилось доставать на рынках, если у кого-то что-то случайно завалялось.

Георгий: Это было целое дело. В то время, кстати, даже кассет с репом было не найти. А сейчас с этим всё очень просто.

Арсен: Сегодня можно легко заказать краски в Москве. И в Махачкале есть специализированный магазин с хип-хоп-одеждой, там продают краску. Правда, там она дорогая, выгоднее её заказывать из Москвы, так выходит относительно дёшево, да и ассортимент больше. Есть один известный интернет-магазин в России. Если мы назовем его название, это даже рекламой не будет, потому что он очень известен. Вот там мы заказываем краску сейчас. Сегодня, даже если нет специализированной краски, можно найти обычную аэрозольную краску на любом хозяйственном рынке в Махачкале. Сегодня уже образовалась такая тенденция, что наши команды, которые в третьем потоке, многие из них увидели, заинтересовались этим искусством и пытаются пародировать. Не скажу, что именно нашу команду, но просто пытаются рисовать граффити. И это, в общем, хорошо. Единственное – плохо то, что они это делают нелегально. А это вандализм.

«ТК»: Но ведь это и есть суть граффити, разве нет?

Арсен: Я бы так не сказал. Есть, по крайней мере, разные мнения на этот счёт. Граффити началось с вандализма – это я не отрицаю. Но, допустим, я на своём примере расскажу, что когда начинал граффити, моя мама была против этого увлечения. Она смирилась только на том условии, что это не будет доставлять никаких проблем, ни с законом, ни каких-то других. Поэтому для меня важным условием было легализовать это дело, хотя бы своё граффити. Тогда это получалось путём договорённости с хозяевами стен. Мы заранее приходили, договаривались, иногда даже всякими ухищрениями и обманами, но договаривались.

«ТК»: Какими ухищрениями?

Арсен: Ну, мы на том этапе говорили, что это, например, поручение администрации города или такая реклама – и это прокатывало! Иногда просто попадались хорошие люди, которые нас поддерживали. Потом, спустя год, уже в преддверии 9 мая, встал вопрос, что мы, граффитчики, можем сделать для ветеранов.

Ребята рассказали, что на момент подготовки акции к 9 мая в команде было три человека. Но третьему участнику пришлось покинуть команду из-за внутренних разногласий.

Арсен: Кто-то может сказать, что мы могли бы придумать что-то другое, но граффити – то, что привлекает внимание людей. Соответственно, не только мы об этом задумываемся, но и другие люди. Мы решили выразить свою благодарность через рисунок. И опять тогда встала самая главная проблема – поиск стены.

Георгий: Да, тогда была проблема не в краске, а в поиске видной стены где-нибудь в центре города, а не где-то в заброшенном месте. И мы вполне были готовы сами купить краску. Но так получилось, что нас поддержал Комитет по молодёжной политике.

«ТК»: Вы сами вышли на Комитет, или он вышел на вас?

Арсен: Я начал искать людей из Администрации города, которые могли бы нам помочь. И мне посоветовали обратиться к Мухтару Амирову, директору информационно-аналитического Центра Комитета по молодёжной политике Республики Дагестан. Мы обратились к нему, и он нас полностью поддержал – помог получить разрешение, помог найти стену, даже поддержал материально. И мы не потратили ни рубля своего – всё было проспонсировано. Мы нарисовали рисунок, после чего была встреча у председателя Комитета по молодёжной политике Заура Кахриманова. Мы высказали ему свою идею о том, что хотели бы собирать молодых, начинающих граффитчиков и делиться с ними опытом, советовать, как работать, как правильно рисовать, то есть воспитать в них культуру граффитчиков.

По словам молодых людей, Заур Кахриманов полностью поддержал идею ребят. С его одобрения уже 10 сентября 2010 года состоялось первое занятие в новой Махачкалинской школе граффити. Кстати, помимо этого обобщённого названия, есть и другое, более конкретное – Urban Arts. На первое занятие к ребятам пришло около 12 человек. По признанию граффитчиков, такого наплыва парни не ожидали. 

«ТК»: Вы их знали до этого, или это были новые для вас люди?

Арсен: Некоторых я знал, потому что это были мои знакомые, через которых я распространял информацию в социальных сетях. Когда пришли эти 12 человек, мы очень вдохновились и подумали: вот, теперь в Дагестане станет на 12 графитчиков больше. Но часть из них по разным причинам просто отсеялась, и осталось всего человек пять, с ними мы и начали работу. Позже присоединились ещё пара человек, и образовался некий костяк людей, с которым мы работаем до сих пор. На начальном этапе мы рассказали об истории граффити в мире, истории граффити в Дагестане, о стилях и направлениях, в общем, показали им всё наглядно.

Георгий: Облегчили путь становления в искусстве граффити.

Арсен: Я могу сказать, что те, кто является учениками нашей школы, никогда не будут хулиганить, потому что они уже в этом плане воспитаны, и у них никогда не будет проблем с поиском «легальной» стены – мы всё им предоставим.

«ТК»: А как милиция, ныне – полиция, относится к граффити в Махачкале? Бывают ведь такие люди, которые вообще не могут увидеть в этом искусства, и даже там, где можно, по их мнению, всё равно нельзя. И в правоохранительных органах такие люди есть. Как у вас с этим?

Арсен: Наша первая официально-легальная акция, посвящённая 9 мая – единственный раз, когда у нас были проблемы с милицией. К нам подъехали стражи порядка, я показал им бумагу, на которой стояла официальная подпись и печать Министерства по делам наружной рекламы, которое выдало разрешение. Но для них эта бумага не сыграла никакой роли. Хорошо, что ситуация тогда быстро решилась. После этого больше никаких проблем вообще не было. Я так думаю, люди просто привыкли к нам.

«ТК»: Это удивительно, потому что даже у нас на Ставрополье все считают себя очень продвинутыми в этом плане, но ты попробуй иной раз, объясни кому-нибудь, что это искусство.

Арсен: Я всегда считал, что Махачкала в плане граффити – дыра. Но после посещения Пятигорска я убедился, что у нас [в Махачкале, – прим. автора] в этом плане ещё что-то есть (смеётся). Кстати, по поводу Ставрополя, вот этот чувак [Георий, – прим. автора] сразу после «Машука» переезжает в Ставрополь. И у нас есть идея открытия в Ставрополе аналога Махачкалинской школы – Ставропольской школы граффити. И вместе с нашей школой она будет составлять Северо-Кавказскую школу граффити.

«ТК»: Так, Георгий переезжает, а как же ты? Ты один будешь курировать школу?

Арсен: В принципе, для меня это не тяжело. Потому что это моё любимое занятие. Оно не может не приносить удовольствия. Я не считаю, что когда человек занимается любимым делом, это его отягощает. Наоборот, это приносит радость. Но, соответственно, если школа будет расширяться, один я не буду успевать, и лучшие ученики этой школы будут включены в состав нашей команды. Но, конечно, не все лучшие ученики…

Георгий: Лучшие из лучших (смеётся).

Арсен: Нет, даже не главное, чтобы они были лучшими в граффити, главное, чтобы они были хорошими людьми. Потому что мы с ним [с Георгием, – прим. автора] как одно целое, и это – основа всего. Потому что главное – команда.

«ТК»: Вы можете из-за чего-то поругаться? Из-за чего?

Арсен: Нет, мы никогда не ругаемся. Мы только иногда спорим по поводу стилей, потому что он – больше художник, а я – шрифтовик. И вот только в этом у нас бывают споры. Хотя те, кто нас плохо знает, когда видит эти споры, думает, что после каждого рисунка мы разойдёмся и больше никогда не увидимся (смеётся). Для нас главное – единство команды, и это же будет первым критерием при отборе людей в команду, которую мы планируем развивать на региональном уровне. И для начала хотим включить в неё графитчиков со всего Северного Кавказа. А этим летом я собираюсь в Москву и, если получится, может быть, налажу с кем-нибудь контакты даже там.

«ТК»: А вот я хотела спросить, как вы относитесь к творчеству Бэнкси? Видели фильм «Выход через сувенирную лавку», как вам?

Георгий: Бэнкси – это легенда. Фильм, само собой, видели.

Арсен: Это очень крутой фильм, я даже не знаю, как выразить эмоции по его поводу словами.

«ТК»: Библия графитчика?

Георгий: Да, можно сказать, с одной стороны, так (смеётся).

Арсен: Я считаю, что никому нельзя подражать в граффити, потому что при этом ты теряешь свою уникальность. Но Бэнкси толкает такую философию…

Георгий: Таким и должен быть художник на самом деле.

«ТК»: Но ведь он, выходит, вандал?

Арсен: Да. Но моё уважительное отношение к нему ещё в том, что это, по-моему, единственный графиттист, который сохранил свою неизвестность. Это просто гениальная фигура. Говорят, кстати, он готовит второй фильм. А в первом мне больше всего понравилась его финальная фраза, когда он говорит Мистеру Мозгоправу: у тебя есть весь материал, ты можешь делать с ним, что хочешь. Ты можешь смонтировать из него фильм, но ты должен показать, что такое стрит-арт. Это не деньги, это не популярность…

Георгий: Это не слава, не деньги – ты можешь показать суть, и у тебя есть всё для этого.

«ТК»: Хорошо. А Джо – это кто?

(Смеются.)

Арсен: Это он (показывает на Георгия). Но он, кстати, уже не Джо.

Георгий: Вообще это в каком-то смысле выдуманный персонаж.

Арсен: Самое главное, что он [Георгий, – прим. автора] никогда не был вандалом. То есть он вернулся в граффити, когда мы его уже легализовали.

Георгий: Мы создали ещё до «легализации» команду, но при некоторых обстоятельствах мне пришлось покинуть граффити на время.

«ТК»: Какие это были обстоятельства? Или это личное?

Георгий: Нет, это не личное – это было из-за работы. После школы я пошел работать, и для меня это было периодом осознания самой жизни. Тогда всё перестраивалось – мне просто было не до граффити. Но, если ты один раз сильно заболел этим, ты уже не можешь уйти.

Арсен: Мы называем это просто заразой, а себя – её носителями и распространителями.

Георгий: Не было ещё такого, чтобы граффитчик дважды уходил из граффити. Если он уходит, то только один раз. А если вернулся, то уже не уйдёт.

«ТК»: Но вот первая волна, она же ушла и всё?

Арсен: Да, она ушла. Единственное – я как-то был организатором совместной тусовки всех граффитчиков Дагестана в 2010 году, и я всё-таки смог вытянуть одного чувака, который рисовал именно в тусовке первой волны. Но это получилось на один раз, потом он опять исчез. Но я уверен, что граффити по-прежнему осталось в нём.

«ТК»: Есть в России такие люди, которых можно назвать «старыми волками» граффити, которые уже, будучи взрослыми людьми, по-прежнему, остаются в этой культуре?

Георгий: Конечно, есть! Это люди, которые больше десяти лет этим занимаются.

Арсен: Я, например, очень уважаю на российской граффите-арене Zmog'а и старую команду True Stilo из Екатеринбурга – это была первая граффити-команда, которую я узнал. Я прочитал о них в книге-пособии для начинающего граффитчика.

Георгий: Да, с этой книги у нас, можно сказать, всё и началось.

«ТК»: А что по поводу ваших проектов здесь? Расскажите о них подробнее.

Арсен: Я пишу проект по нашей граффити-школе, а он по художественному оформлению города на социально значимые темы. Получается, что он принимал до этого участие в моём проекте, а я принимал и буду принимать участие в его проекте. Поэтому наши проекты взаимосвязаны. Причём выпускники нашей школы, вошедшие в состав команды, тоже будут участвовать в этих проектах.

«ТК»: Какими своими граффити-акциями вы гордитесь больше всего? Вот вы уже говорили о проекте на 9 мая, расскажите о нём подробнее. И какой проект вы бы поставили вторым по значимости?

Арсен: С 9 мая всё началось, и это был действительно душевный проект, в котором мы выразили всё наше уважение ветеранам. А еще по значимости…

Георгий: Чебурашка! (смеются).

«ТК»: Рассказывайте, что за «чебурашка»?

Арсен: Этот проект был посвящён акции «Махачкала – чистый город». Акция до сих пор продолжается, и мы внесли в неё свою лепту. Мы оставили свои имена с изображением Чебурашки, на флаге которого был значок «Выбрасывайте мусор в урны» и подпись «Мы – за чистый город». Тогда это был очень насыщенный день, потому что пока мы рисовали, несколько раз шёл дождь. И к нам тогда подошла очень пожилая женщина и спросила: а что вы рисуете? Мы объяснили ей, что рисуем и… она нас похвалила! Это было впервые для нас в Дагестане, чтобы человек такого возраста похвалил нас. До этого как-то была ситуация, что мы рисовали, а мимо проходила бабушка. Она посмотрела и с возмущением сказала: «Ни в одном городе такого нет!». Нам стало очень смешно от этого.

Вопрос предвзятого отношения к жителям республик Северного Кавказа, часто категорически дурная слава «приезжих» – дело всё учащающихся дискуссий, обсуждений и осуждений. Уже все признают сегодня необходимость противостоять чисто негативным, стереотипным представлениям о кавказцах как о враждебных и малоцивилизованных людях. И кто-то воспринимает эту задачу как чисто формальную, выполнять которую придётся какими-то искусственными способами. Но только после встречи с парнями вроде Абдуллаева и Магомедова, понимаешь: нет, ребята, искусственно создавать ничего не придётся. Потому что этот положительный образ прямо у нас под носом: инициативные, талантливые, интересующиеся, неравнодушные – как вам такой образ кавказцев? А никуда не деться – они действительно таковы.

Беседу вела Ника КАКОБЯН

0
56603
Комментарии
Комментарии загружаются. Пожалуйста, подождите


Новости партнеров